- Да уж! - вздохнул я.

- Я даже стал чувствовать некоторую зависть к ним. Без балды, люди просто счастливы, - задумчиво пробормотал Федор.

- А ты сам-то эту Ташку видел?

- Видел и общался! - вздохнул Федор. - Тут отбивать, разбивать и уводить явно бесполезно. Как говорят - чем больше препятствий, тем любовь злей.

- Да-а, интересно посмотреть будет - как говорят у нас в Одессе.

- Да ты ж в Одессе отродясь не был - нечего и выпендриваться! А чтобы Славка пришел наверняка, мы его с Ташкой и позовем. Кстати, сам увидишь: не такая она и дура. Еще тебя переболтает, если разойдется.

- Вот-вот, и я о том. Все они всякий бред трепать горазды.

- О, что-то ты совсем, как старый дед разбрюзжался! Это мы сейчас треплемся, да сплетничаем - заметил Федор, благородно сказав "мы сплетничаем", а не "ты сплетничаешь".

- Ну все, все! А то мне уже стыдно, как первокласснице.

- Значит, еще не все потеряно! - ухмыльнулся Федор. Потом как-то погрустнел, помялся и, все же сказал. - Не хотелось бы сплетничать, да придется… - еще помолчал немного, поковырял вилкой котлету, посмотрел исподлобья и спросил. - Ты своей Зинке звонил?

- Днем звонил ей на мобилу - не ответила. Перезвонит, номер-то должен высветиться, - я насторожился. Отношения у нас с Зиной не были розовыми и раньше, а во время поездки, мы совсем как-то редко созваниваться стали.

- Да видел я её с Лехой - лаборантом из соседней лаборатории.

- Ну, мало ли кто с кем пообедать ходил… - протянул я.

- Если бы только обедать, - криво усмехнулся Федор, - а то тискаться по углам…

- Хм… - я уставился в тарелку, раздумывая. Как ни странно, возникло чувство досады. Не обиды, не ревности, не облегчения, а просто досады. На что? Я с удивлением прислушивался к себе. Да, пожалуй, ещё разочарование. Сколько уже раз за свою тридцатидвухлетнюю жизнь отношения кончаются вот так? Я усмехнулся. - Кажется, у меня начинает вырабатываться женоненавистничество!